Игрушка палача  - Эрика Адамс

Я маялась от безделья. Махать тряпкой, как выразился Тахо, мне и вправду не пришлось. Всюду царила идеальная чистота. Я ходила и машинально сдвигала предметы, ставя их обратно на своё место, только для того, чтобы было чем занять свои руки.

Время, как назло, тянулось очень медленно, растягиваясь до невозможного. Будь у Палача неисчислимое количество комнат в его распоряжении, день обещал быть не таким долгим. Но жил он по меркам этого уровня довольно скромно. Просторная гостевая, кабинет, его спальня и ванная комната, моя крошечная спальня. Всё. Ничего лишнего, никаких безделушек.

У каждого предмета исключительно функциональное назначение. Говорят, что место характеризует своего хозяина. Если предположение верно, то Палач и в жизни, и наедине с самим собой лишь Палач – карающий меч и Цепной Пёс своего хозяина. Про себя я называла его только Палачом. Было что-то унизительное в прозвище Пёс, оно звучало оскорбительно, как детская дразнилка, и, кажется, выводило его из себя. Я бы ни за что не осмелилась бросить это прозвище ему в лицо.

– А вот и ты, – раздался низкий голос Палача за моей спиной.

Проклятье! Как ему удается двигаться так бесшумно и быстро? Мне казалось, что когда я обернулась на звук его голоса, Палач стоял у самого входа, но уже через мгновение он был возле меня. Высокий, крепкий, весь в чёрном и со своей неизменной чудовищной маской на лице.

– Я вижу, что ты уже неплохо освоилась, – ровным тоном произнёс Палач, – может, ты успела привыкнуть и к моему присутствию? Спой, птичка!

– Я не умею петь, – едва выдавила я из себя.

Один вид мрачной фигуры Палача заставлял меня трепетать.

– Жаль… Значит, пора продемонстрировать другие умения.

Палач обхватил меня за талию и притянул к себе так близко, что между нашими телами почти не осталось свободного пространства. Я не двигалась, едва дыша.

– Я жду, – скучающим голосом произнес Палач.

Ждёт? Чего? Неужели он на самом деле думает, что я стану ластиться к нему и пытаться ублажить? Пытаться сделать хоть что-то – всё равно, что сунуть руку в разинутую пасть хищного зверя, надеясь на то, что он не захочет её перекусить. Палач навис надо мной чёрной тучей. Медленно завёл руку за спину и схватил косу, наматывая её на кулак, заставляя откидывать голову назад.

– Я всё равно возьму то, что захочу, Тайра. И для тебя будет намного лучше, если ты отдашь мне это добровольно.

Я насильно запрокинула голову. Не могла не сделать этого, боль от натянутых волос, стиснутых в мужском кулаке, заставляла выгибаться.

– По доброй воле? Ты действительно думаешь, что я отдамся тебе сама? Тебе лучше стоит подыскать другого фаэлина. Сотни глупых птичек готовы разинуть свои клювики перед тобой.

Он разъярённо смотрел на меня. Пугающая чернота на месте глаз засасывала. В них не было ничего, кроме пропасти, полной тьмы и боли. Против своей воли, будто загипнотизированная, я смотрела в лицо своей смерти, понимая, что в этом бушующем смерче не выжить никому, кроме него самого.

– Сотни птичек, да. Но только не ты? Почему же?

Низкий голос с хрипотцой звучал заинтересованно, будто Палача на самом деле волновало, что думает его новая игрушка, предназначение которой было только в том, чтобы утолить его голод и быть сломанной.

– Ты – Палач, несущий смерть и разрушение… – прошептала я со слезами на глазах.

– Твоя плаксивость начинает меня раздражать, – Палач отпустил руку и оттолкнул меня, усевшись на диван. – Расскажи мне, отчего ты так трясёшься передо мной?

Я осталась стоять перед ним, будто на допросе. Ноги внезапно сделались ватными, едва удерживая меня.

– Я знаю, на что ты способен. Я видела это там, на Фаэле. Треть… Треть цикла назад.

Палач призадумался, но тут же широко улыбнулся, разведя руки в стороны:

– Увы, твои слова мне ничего не сказали. Я не запоминаю каждую из тысяч жертв.

– Правитель северной части долины. Казнь его семьи и слуг.

– А-а-а-а… Это! Чудесная была резня. Предатели есть предатели, и их всегда будут наказывать соответственно.

Палач поднялся и вновь подошел ко мне, положив одну руку на плечо, а второй рукой приподнял моё лицо за подбородок.

– И ты настолько впечатлилась увиденным, что не в состоянии разглядеть возможной выгоды от моего общества?

Он издевался. Издёвка так явно сквозила в насмешливом тоне низкого голоса, от одного звука которого по телу пробегали мурашки. Палач играл со мной и искренне забавлялся происходящим.

– Меня не интересует выгода…

Я закусила губу, чтобы окончательно не разреветься. Меня пугало ожидание и неизвестность. Я не знала, в какой момент Палач может сорваться и причинить боль, унизить и растоптать. И я не знала на самом деле, чего именно стоит от него ожидать. Ясно было только одно: ничего хорошего мне не светит.

Внезапно Палач наклонил мою голову и прижался губами к моей шее. Я зажмурилась от страха, но против ожидания мужские губы были мягкими и тёплыми. При других обстоятельствах и с другим мужчиной поцелуй мог быть приятным, но сейчас он причинял только боль и страх, быстро перестав быть просто нежным прикосновением.

Палач жадно впился губами в нежную кожу, провёл языком по кругу и сильно прикусил кожу зубами. Тихо рассмеялся, услышав, как из моих губ вырвался короткий всхлип и опять прижался губами, будто пытаясь успокоить участок кожи, горящий от грубой, непривычной ласки. Потом Палач внезапно отстранился и толкнул меня назад:

– А теперь проваливай! И не попадайся мне на глаза, если хочешь дожить до завтрашнего утра!

Я опрометью кинулась через всю комнату и коридор к себе, в тот крошечный кусочек пространства, что он отвёл для меня. Я закрыла за собой дверь и огляделась, поискав глазами, чем бы можно было ее подпереть. Пусто.

Кровать и шкаф вмонтированы в пол. Ничего, абсолютно ничего не отделяет меня от разъяренного монстра. На трясущихся ногах я прошла и села в самый дальний угол, обняв свои колени. Если в мире и был тот Покровитель, один из Предков, который, по словам Жрецов, хранил наши маленькие сердца в покое, то он явно отвернулся от меня, вычеркнув из списка своих детей.